— Предавший свою расу, ты хочешь, чтобы я тоже стал предателем? За все блага мира я не соглашусь быть подобным тебе!
Желание крови опалило его, поднявшись темной волной предвкушения. Аскарон зацепил, наконец, руку Охотника. Острые, как бритва, когти располосовали руку противника. Кровь, восхитительно-живая, почти черная в неверном свете тусклых фонарей.
Вампир торжествующе расхохотался, видя обреченность в глазах Охотника.
— Ты станешь одним из нас, — уверенно сказал он, готовясь к последней атаке.
Охотник отступил на шаг. Аскарон почувствовал, как в нем растет отчаянье и вновь рассмеялся. Его первая инициация! Если первую выпитую кровь можно сравнить с потерей невинности, то инициацию — с рождением ребенка. Инициировать Охотника — что может быть приятнее?
Он оскалил клыки, воля противника слабела с каждой упавшей на землю каплей крови. Еще минута — и чары Песни Предвкушения сломают волю противника, и тогда… Тогда настанет черед Песни Крови!
Зазвенел упавший на камень мостовой серебряный меч. Вампир потянулся к подставленному Охотником горлу…
Восхитительная, трепещущая струйка крови смочила гортань. На миг Аскарон забылся, промедлил, готовясь впрыснуть Охотнику в вену аридо, чтобы инициировать побежденного. Капли темной жидкости уже выступили на обнаженных клыках…
Последним усилием воли, человек выхватил кинжал и вонзил себе в грудь.
— Я никогда не стану таким, как ты! — прохрипел он с торжеством прежде, чем умереть.
Аскарон яростно зашипел. У него только что украли победу, украли нагло и цинично. И шансов отыграться не было! Мертвому не отомстишь, как не старайся.
Он присел около теплого еще тела. Что ж, хотя бы крови его он напьется вдоволь. Дурак, он так и не понял, что ему предлагают. Испугался перемен, испугался того, что привычный ему мир в следующий миг обрушится навсегда и бесповоротно.