Они, вампиры, лучше людей во всем. Хотя и плата за бессмертие высока. К примеру, ему сильно не хватает его сказочных снов. Казалось бы, мелочь, но он тосковал по ним уже два века. И солнце. Солнечный свет был частью его человеческого прошлого, теперь он ему недоступен. Если что и может убить вампира, то это солнечный свет, да еще серебро. Аскарон бросил взгляд на серебряный подсвечник, оставшейся от прошлой жизни. Серебро он раньше обожал, предпочитая золоту. Впрочем, эта потеря его не огорчала.

Все перемены — к лучшему…

Теперь он свободен, свободен по-настоящему. Свобода — это одиночество. Свобода от чувств, от своих и чужих. Свобода от людей, близких и прочих. А высшая свобода — свобода от смерти

Он достиг ее, и нисколько об этом не жалел.

Он недовольно сморщился. Один минус во всем случившемся был. Скука, вечная спутница свободы, не обделяла его своим вниманием.

Что ж, сегодня он не голоден, не мешало бы как следует повеселиться. Заставить подвыпивших гуляк барахтаться в грязи, попугать молоденькую шлюху или просто покувыркаться с ней в постели до рассвета. Вампиры, в отличие от людей, усталости не знают. Хотя и удовольствие от секса получают лишь тогда, когда он приправлен изрядной порцией крови. Восхитительной, нежной, манящей крови…

Людям столь сильные наслаждения не доступны. Бескрылым не увидеть неба. Пусть он не чувствует больше вкуса обычной пищи, и даже к деликатесам стал равнодушен. Пусть вино больше не горячит холодное сердце. Зато его пьянит вкус крови, цвет ее и запах!

Все перемены — к лучшему!

День 3

Утреннее солнце ласково заглянуло ему в глаза. Кельд недовольно пробурчал что-то, перевернулся на другой бок. Лежать было неудобно, вдобавок, он сообразил, что спать ему уже не хочется.

Кельд открыл глаза.

Он лежал на телеге. Заботливо подстеленная солома лукаво щекотала шею. Возница, седоусый крестьянин, чем-то неуловимо похожий на лечившего Кельда знахаря, немедленно обернулся к нему, чуть потянув на себя вожжи.